Мне было стыдно оттого, что нам, русским, ни за что не стыдно – ”Ресентимент” важный термин для понимания российского общества

Из России бегут люди культуры и искусства. Драматург Михаил Дурненков, приехавший в Финляндию, рассказывает, что заставило его покинуть дом и почему многие русские молчат.

Михаил Дурненков приехал в Финляндию с женой, сыном и таксой после вторжения России в Украину. ФОТО: ЮХА САЛМИНЕН / HS

11.5. 2:00

Я драматург из России, моя жена театральный художник. У нас пятнадцатилетний сын и смешная такса по кличке Кубрик.

В России, как сейчас говорят ”до войны”, мы были известными художниками. Мои пьесы шли в театрах, жена успешно ставила оперные спектакли, мы получали престижные театральные награды за свои работы. Мы много работали за границей и в том числе в Финляндии.

В 2009 году мне довелось работать в Хельсинки. Я сотрудничал с фестивалем Балтийский Круг и писал пьесы про Зимнюю войну вместе с другими финскими, российскими и украинскими драматургами.

Чем больше я изучал Зимнюю войну, тем больше удивлялся тому, насколько мало знают о ней в России. Помню я делился своими чувствами с финскими коллегами – что мне стыдно оттого, что нам, русским, абсолютно ни за что не стыдно.

Не уверен, правда, что финны меня тогда поняли. Я и сам не до конца понимал своих чувств по отношению к этой войне из прошлого.

Перед новой войной, когда Россия еще не напала на Украину, я слушал российские новости. В них говорилось о том, что НАТО подходит слишком близко к границам России. И о том, что при размещении ракет на территории Украины сократится их подлётное время к Москве и Санкт-Петербургу. И я никак не мог отделаться от ощущения deja-vu.

Прошлое настойчиво стучалось в двери настоящего.

Вскоре после начала войны Путин выступил с заявлением о национальных предателях, которые ”телом в России, а головой на Западе”. К ощущению того, что мы немцы в фашистской Германии, которая ведет захватническую войну, добавилось новое ощущение, что мы в этой же самой стране еще и евреи. И всё это было уже слишком. Мы взяли сына, собаку, сели в машину и поехали в Финляндию.

Перед русско-финской границей мы с женой нервно чистили телефоны. Нас заранее предупредили что фсбэшники на границах досматривают гаджеты и проверяют мессенджеры и некоторых людей не выпускают, потому что у них находят запрещенный контент. Мы не знали какой контент может показаться запрещенным, поэтому на всякий случай лихорадочно удаляли фотографии с антивоенных митингов, и переписки с иностранными коллегами. Я даже попросил сына удалить из его Инстаграмма антивоенный плакат с хэштегом ”F…CK THE WAR”. Наверное нужно было это сделать раньше в воспитательных целях, но я это сделал из соображений самоцензуры.

На границе все прошло легко, нашими телефонами никто не интересовался, и отъехав от российского КПП я вдруг почувствовал как расслабились внутренние мышцы, которые все эти дни оказывается были в страшном напряжении.

Но мы оказались здесь, в Финляндии, не благодаря прошлому, а благодаря будущему.

Подавляющее большинство в России остается пассивным и молчит, говорит Михаил Дурненков. ФОТО ЮХА САЛМИНЕН / HS

Два года назад вместе с финскими театрами Эспу и Клоккрике мы решили делать театральный проект про будущее. Мы думали о том, какие вызовы бросает нам прогресс, волновались про экологию и хотели исследовать гендерный вопрос.

Иногда мне кажется, что мы нажали какую-то кнопку, после которой будущее ворвалось в настоящее.

Наступила эра ковида и мы переписывали проект. Затем наступила война и время нашего карантина вспоминается как райское существование, омраченное небольшими заботами о стариках родителях и собственном здоровье.

В первые дни войны мы как и все не могли поверить что это произошло. Как семидесятилетнему человеку пришло в голову открыть этот ящик Пандоры? Кто все эти люди, которые поддержали войну в России? Почему я их не знаю?

С 2014 года, с момента аннексии Крыма мы, как и все остальные чистили свои ленты друзей в социальных сетях с которыми были несогласны. Мы были против аннексии и не хотели общаться с людьми, которые радостно кричали ”Крым наш!”.

К тому же я быстро понял, что на каждый мой довод в пользу того, почему нельзя захватывать территории соседнего государство мои оппоненты тут же находили зеркальный довод. Мне рассказывали о притеснениях русскоязычного населения в Украине, о исторически российском происхождении Крыма и даже почему-то о бомбардировках Югославии в 1999 году.

Это был типичный бессмысленный Whataboutism и проще было забанить собеседника, чем вести с ним долгие и бесплодные споры из которых каждая сторона выходила еще более злой и раздраженной чем до этого.

В результате это ”чистки” мы оказались в информационном пузыре со своими единомышленниками. Обитатели моего пузыря это в основном либералы и те, кто занимается искусством.

Вообще надо понимать, что Российское государство эпохи Путина никогда не верило в силу искусства и особо его не поддерживало. Поддержкой пользовались в основном представительские виды ”экспортного” искусства. ”Икра, балет, патриотическое кино, космос, Гергиев” – этот набор всегда хорошо финансировался министерством культуры. Остальное финансировалось либо по остаточному принципу, либо выживало как могло.

Не все обитатели моего пузыря активно выступали против войны и не все активно выступают до сих пор. Многие годы либералы были политически пассивны, потому что успешно договорились со своей совестью. Если озвучить эти договоры, то они звучат так: ”зато я могу заниматься искусством”, ”моя работа незаметно улучшает общество”, ”моя миссия быть Шиндлером от культуры”, ”мне важно говорить правду через искусство” и так далее.

Сейчас все эти договоры должны быть пересмотрены. Верить в теорию малых, но социально полезных дел невозможно после фотографий из Бучи и Мариуполя. Те кто смогли уехать из страны, решили таким образом свои проблемы с совестью. Гораздо хуже тем кто не смог или не захотел уехать, таких все еще большинство.

Но даже самые пассивные скоро не смогут делать вид, что ничего не происходит. Согласно новым российским законам любое антивоенное высказывание может стать поводом для уголовного преследования. За общественными высказываниями неминуемо придет уголовная ответственность и за высказывания в искусстве. Если репрессивная машина запустилась ей уже сложно остановиться.

Еще в первые дни войны мне написал директор театра, где шла моя пьеса с расплывчатым вопросом ”Не подписывали ли вы в последнее время каких-либо антивоенных петиций?”. Мне кажется я понял его правильно, ответив – ”если боитесь, снимайте мой спектакль с репертуара”. Прошел всего лишь месяц и сегодня никто уже ни о чем не спрашивает, политически ”сомнительные” спектакли исчезают из афиш сами собой.

Фасады многих российских театров украшаются буквой Z. На сегодняшний день ”отличились” 19 театров из более чем 600, но лишь потому что это инициатива ”снизу”. Посмотрим сколько таких театров будет ”зиговать”, когда появится приказ ”сверху”. А то, что такой приказ появится в этом уже тоже нет сомнений.

В моем либеральном ”пузыре” идет флешмоб, чтобы не работать с так называемыми Z-театрами – его организовал один молодой режиссер и один критик. В России их флешмоб поддержало только несколько человек, в основном независимых художников. И всё это происходит под оглушительное молчание наших ”мэйджоров”, худруков больших театров, для которых антивоенная позиция однозначна увольнению и расформированию их коллективов, как это было на примере театров Беларуси годом ранее.

В других пузырях тоже молчат. У всех есть свои договоры. Если не с совестью, то с государством.

Представители бизнеса молчат потому что их договор с властью звучит как ”можешь торговать в моей лавке, но только на моих условиях”. Они молчат, потому что легко могут потерять все, что не успели потерять из-за санкций.

Чиновники и бюджетники молчат, потому что по привычке верят в стабильность, которую им приносил нефтяной российский капитал. Много лет подряд только у них было стабильное положение в путинской России. У врачей и учителей стабильно низкое, у чиновников стабильно высокое. Я помню был поражен тому, что в Москве в военкоматах стоят очереди из желающих пройти срочную службу. В мою юность никто так не жаждал служить в армии. А ответ оказался прост – на государственную службу берут только тех, кто отслужил. Соглашательство чиновников изначально экономическое, но страх уголовного преследования, понимание, что они теперь тоже ”испачкались в войне” делает из них патриотов несмотря на санкции.

У патриотов, кстати, все хорошо, потому что наступило их время. Патриоты в России это люди ”культуры ресентимента”. ”Ресентимент” важный термин для понимания российского общества, это желание реванша за полученные унижение в прошлом. Ресентимент за развал Советского Союза это основа так называемого ”путинского патриотизма” и Путин – основной медиатор этой идеи.

Политических активистов и оппозиции в России практически не осталось. За много лет власть всех их выдавила из страны или посадила в тюрьму, как Навального. Тем не мене задержания и суды над активистами происходят каждый день.

Самый большой и самый непроницаемый пузырь это пассивное большинство. Именно их реакции больше всего боится государство, потому что считается, что если они встанут, то революция неизбежна. Это как правило постсоветские люди, которые не используют интернет и используют единственный источник информации – телевизор. Общественный договор с ними все эти годы звучал так: ”вы же не хотите обратно в лихие девяностые?” Государство сейчас делает все, чтобы это большинство не почувствовало как нарушается этот договор под давлением санкций. Задача власти сделать ухудшение экономики как можно менее заметным. Одновременно с этим, с помощью средств пропаганды ведется работа для того чтобы превратить их в патриотов. Если у государства это получится, то Россия пойдет по пути Северной Кореи.

Никогда еще я не чувствовал себя русским как в эти дни. Сегодня мой сын впервые пошел в финскую школу. А вчера я встречался с учительницей. Она сказала, что в классе он будет единственным русским, и что там есть еще более десяти украинских ребят. Я проснулся сегодня ночью, и, ну вы знаете, я же драматург – я вдруг четко увидел всю историю целиком, о том как началась война и как она продолжается в школьном классе, и чем все это кончится, словом всё от начала и до конца.

Утром я не стал его ни к чему готовить. Проводил его до школы и на прощание сказал – ”улыбайся, будь дружелюбным и помни, мы здесь потому что мы против войны”.

Если вернуться назад в будущее, то в будущем, я уверен, в учебниках истории все, что с нами происходит будет называться ”Распад Советского Союза”. Распад, который растянулся на десятилетия и процесс которого еще не закончен.

Если вернуться назад в будущее, то я надеюсь, что будущее упразднит национальность. Конечно национальность это важно. Это то, что давало силы финнам в Зимнюю Войну, это то, что сегодня дает силы украинцам выстоять, быть вместе и давать отпор оккупантам. Но не надо забывать, что если бы Россия не начала эту войну, мы бы реже вспоминали о том, из каких мы стран и помнили, что мы просто – люди.

Пока я писал эту статью, мой сын прислал из школы фотографию своей довольной улыбающейся мордашки. Он написал, что у него появились друзья и что ”все классно”.

Так что всё еще есть надежда на будущее.

Статья впервые опубликована 7.5.2022.

Suomenkielisen artikkelin voi lukea täältä.