Завкафедрой “Киево-Могилянской академии” Максим Яковлев: “Кто будет преподавать, если профессор пойдёт рыть окопы?”

Образовательный процесс в украинских вузах продолжает идти, но студентов стало значительно меньше. Без оценок и экзаменов нельзя получить диплом, а как сдавать экзамены под обстрелом?

Харьковский педагогический университет после обстрела, в результате которого погиб один человек. Июнь 2022 года. Фото: Сергей Бобок / AFP

24.7.2022 2:00 | Päivitetty 24.7.2022 14:25

Должен ли университет сжигать свои архивы и документы?

Да, вопрос звучит дико, безумно. Но он по-прежнему вполне актуален для высших школ востока Украины, которым приходится бежать от войны.

К настоящему моменту эвакуировано 25 вузов и 19 отдельных факультетов. Это примерно десятая часть всех высших учебных заведений страны.

Некоторые из них эвакуируются уже во второй раз, после 2014 года.

“Совсем недавно я слышал как ректор Херсонского университета обсуждал вопрос о сжигании документов”, - говорит кандидат политических наук, заведующий кафедрой международных отношений Национального университета “Киево-Могилянская академия” Максим Яковлев.

В итоге ректор решил ничего не сжигать, а самые важные документы взял с собой в эвакуацию. Университет продолжает работу, распределив её по другим регионам Украины.

Российское вторжение сильно ударило по украинской высшей школе.

Как и Киево-Могилянская академия, другие вузы тоже открыты, но работают в основном в онлайн-режиме. Речь, разумеется, о тех заведениях, которые находятся за пределами зоны боевых действий.

“В некотором смысле пандемия подготовила нас к этому, - говорит Яковлев, - очных лекций нет, но обучение продолжается.”

Однако сейчас – в отличие от ковидных времён – студенты и преподаватели разбросаны по всей стране и даже по всему миру. Яковлев, например, остался в Киеве, как и половина преподавателей его факультета.

А вот студенты, наоборот, в основном, за границей. Некоторые ушли добровольцами на фронт, хотя обучение в университете по-прежнему является освобождением от призыва.

”Какой бы трудной ни была обстновка, для получения диплома вы должны изучить и сдать необходимую программу.”

Курсы идут в обычном режиме.

“Мы сразу приняли решение, что война не может быть основанием для получения оценок без зачётов и экзаменов, - объясняет завкафедрой, - какой бы трудной ни была обстновка, для получения диплома вы должны изучить и сдать необходимую программу.”

Все курсы записываются, чтобы студенты могли просмотреть их в удобное для них время. То же – и с курсовыми работами.

“У меня были даже курсовые, написанные в окопах. Очень горжусь этими ребятами”, - признаётся Максим Яковлев.

Он и сам поначалу думал о том, чтобы отправиться добровольцем на фронт:

“Я обсуждал это с одним из моих отличников, который стал добровольцем. Он был против этой идеи. Кто же будет преподавать, если профессоры начнут рыть окопы?”

Яковлев решил продолжить работу. Отличник-доброволец погиб в марте на Донбассе.

Кандидат политических наук Одесского национального университета Владимир Дубовик дал нам интервью с помощью интернет-платформы Teams. Он сейчас живёт в общежитии на западе Украины.

Весь Одесский университет с первых дней войны перешёл на удалённый режим работы. Дубовик думает, что в самой Одессе остались лишь единицы.

“Руководство университета приняло решение возобновить очное обучение с началом осеннего семестра. Не знаю – правильно ли это? Наверняка снова полетят ракеты и нам опять придётся переходить “на удалёнку”, - размышляет Дубовик.

К тому же, его ученики разъехались по всему миру.

“По крайней мере, девушки точно уехали. Ведь мужчины могут покидать страну только по специальному разрешению”.

Чернигов. Старшеклассники танцуют выпускной танец на фоне руин. После начала вторжения в городе осталось лишь 11 из 28 учеников этого класса. Фото: Михаил Бурза / ZUMA

И Яковлев, и Дубовик утверждают, что несмотря на войну, образовательный процесс идёт на удивление хорошо. Большинство студентов продолжают обучение.

“Ко всему привыкаешь, как ни странно”, - признаётся Максим Яковлев.

А вот научная работа практически остановилась.

“Я не могу сконцентрироваться даже на том, чтобы написать статью, не говоря уже о книге”, - сокрушается Владимир Дубовик.

Его коллега из Киево-Могилянской академии испытывает такие же чувства:

“Пару недель назад ракета прилетела в место, которое находится в 10 минутах ходьбы от моего дома. Несмотря на то, что я достаточно крупный мужчина, вся кровать подо мной тряслась. Раньше я читал в среднем одну книгу в неделю. После начала войны на одну книгу стало уходить уже около полутора месяцев. А писать и того тяжелее.”

Практическая работа для многих и вовсе стала невозможной.

“Например, для исследований в области сельского хозяйства нужна информация о том, как попавшее на поля ракетное топливо повлияет на посевы и как от этого топлива можно избавиться. Однако выходить в поля сейчас нельзя: в любой момент туда может прилететь что-нибудь ещё”, - рассказывает Яковлев.

Однако на свободу научной деятельности война, по его мнению, практически не влияет:

“Конечно, всякое сотрудничество с Россией прервано, но других последствий почти нет.”

Есть, разумеется, и некоторые острые вопросы. Например, многие в Украине сейчас думают о том, что делать с названиями улиц или памятниками, которые связаны с русским языком и русской культурой.

Или – как теперь относиться к знаменитому писателю Михаилу Булгакову, который открыто насмехался над украинским языком и украинской культурой?

“Всё это можно было бы сформулировать в виде научных вопросов и исследований, но учитывая их пророссийскую направленность, во время войны это неприемлемо.”

В XXI веке научный мир Украины стремительно развивался.

Арсений Свинаренко получил учёную степень в Украине, но затем переехал в Финляндию. По его словам, здесь он видел для себя больше возможностей. Сейчас он работает в Финском центре изучения молодёжи.

Украина стремительно прогрессирует. Страна признаёт европейскую систему дипломов и развивает международную программу студенческого обмена. Финансирование вузов зависит от количества международных научных публикаций.

Государство также занималось наведением порядка в области высшего образования. Вузы низкого качества были лишены лицензий. Для финансирования исследований была создана специальная организация, по своей сути похожая на Академию Финляндии.

Коррупцию тоже удалось победить. В 1990-х, говорит Свинаренко, он слышал о том, что преподаватели порой ставили хорошие оценки за взятки. Сейчас за любую коррупционную составляющую немедленно увольняют.

“До войны развитие шло многообещающими темпами. Хотя утечка мозгов ещё продолжалась, многие, тем не менее, возвращались в Украину, чтобы продолжить академическую карьеру уже там”, - рассказывает Арсений Свинаренко.

До войны увеличивался и объём зарубежного финансирования научных исследований.

”Боюсь, что результаты войны будут сказываться на украинском образовании ещё очень долго, десятки лет.”

Из-за войны вопрос финансирования, похоже, снова станет ключевым.

Экономическое положение украинских вузов и раньше было достаточно шатким. Жить на одну зарплату было достаточно сложно. Поэтому большинство преподавателей подрабатывали: давали частные уроки или занимались исследованиями на коммерческой основе.

Война ещё больше усложнила жизнь. Хотя переход на дистанционное обучение и сократил количество жертв при непосредственных обстрелах вузов, многие здания и лаборатории были разрушены.

“Важным источником дохода университетов является плата за обучение, - объясняет Владимир Дубовик, - но сколько у нас будет студентов через год-другой – совершенно непонятно. Также сложно сказать, смогут ли вообще позволить себе учиться все, кто этого хочет.”

Многие принимают решение поступать или переходить в иностранные вузы, которые предлагают программы для беженцев.

“Конечно, это благородное намерение, но одновременно оно ускоряет утечку мозгов, - говорит Максим Яковлев, - Впрочем, я никого не виню. Моему сыну всего полтора года, но если бы мне пришлось давать ему совет – стоит ли уезжать куда-нибудь учиться, то я не знаю, что бы сказал. С другой стороны, пока совершенно неясно – будет ли у нас вообще в будущем достаточно студентов для того, чтобы университет продолжил свою работу”.

У Арсения Свинаренко, который следит за украинскими событиями из Финляндии, надежд куда больше:

“На мой взгляд, все основные структуры университетского образования на месте. Когда война закончится на их базе будет несложно построить новую систему.”

А вот Владимир Дубовик тоже настроен пессимистично:

“Война привела к огромным разрушениям и экономическому ущербу. Когда страну начнут восстанавливать, не думаю, что финансирование университетов окажется в приоритетных задачах правительства. Если добавить сюда массовую эмиграцию студентов за границу, то боюсь, что результаты войны будут сказываться на украинском образовании ещё очень долго, десятки лет.”

Статья впервые опубликована 21.7.2022.

Suomenkielisen artikkelin voi lukea täältä.

Seuraa ja lue artikkeliin liittyviä aiheita