“Они вели себя как животные”

Журналисты HS в селе Ивановка Херсонской области пообщались с семьёй, в чьём доме жили российские оккупанты. Село было освобождено летом.

Российские солдаты разрушили дом Виктории и Олега Дашко. Фото: Сами Керо / HS

14.10. 15:43

Ивановка

Это уже металлолом. Виктория Дашко стоит на краю поля на юге Украины и смотрит на свою синюю машину. Хотя машиной это уже не назовёшь – засыпанные песком остатки Лады валяются около траншеи. Крыши, колёс и руля нет.

“Чертовы орки”, Виктория сначала вздыхает, а затем произносит в адрес русских несколько куда более крепких слов.

Российские солдаты угнали автомобиль Виктории Дашко. Остатки машины нашли неделю назад. Фото: Сами Керо / HS

Дашко стучит ногтем по пассажирской двери. Она говорит будто сама себе: некоторые части ещё, наверное, можно использовать. Надо забрать, пока кто-нибудь другой это не сделал.

“Но я просто спрашиваю – был ли во всём этом хоть какой-нибудь смысл?”.

34-летния Виктория Дашко вместе с семьёй живёт в небольшом селе Ивановка Бериславского района Херсонской области. Именно здесь Украина провела недавно успешное контрнаступление. Саму Ивановку освободили ещё в июле, а вот соседнюю деревню – всего неделю назад.

Бои продолжаются, линия фронта сейчас в десяти с небольшим километрах отсюда. Сражаются за Новую Каховку. Если Украине удастся её отбить, то можно будет спасти всё южное побережье.

Прямо во время нашего интервью украинская ПВО сбивает что-то в небе. Слышится грохот, потом взрыв. Из-за деревьев начинает валить густой дым.

Прямо во время интервью украинские ПВО что-то сбили. Фото: Сами Керо / HS

Это не очень близко, до места взрыва – пара километров. Но именно на эту тему инструктировал нас местный помощник, или “фиксер”, как принято называть таких людей в журналистике. Пока мы ехали, он рассказывал, что нужно делать если с неба начнёт неожиданно доноситься свистящий или шипящий звук. Ну, и про другие меры предосторожности тоже.

Виктория Дашко смотрит на сизый столб дыма.

“Конечно, я по-прежнему боюсь. Особенно ракетных ударов. Артиллерийский огонь сюда тоже долетает. Но мой гнев из-за всех этих разрушений куда сильнее”.

Оценить количество разрушений на Херсонщине трудно. Воздушные налёты продолжаются постоянно. На полях портится урожай, его негде хранить. Все дороги в воронках.

И дома... За полгода половину Ивановки стёрли с лица земли. С неба сыпались снаряды и гранаты, по деревенским дорогам ездили танки, которые расстреливали всё на своём пути. За день небольшое село на 500 жителей могло принять на себя сотни ударов.

Если сейчас оглянуться вокруг, то повсюду можно увидеть разбитые автомобили с нарисованной буквой Z. Дома и заборы изрешечены отверстиями от пуль и осколков. И даже если здание относительно цело, то как минимум окна обязательно разбиты.

Россияне сначали угнали, а потом уничтожили почти всю технику, которую нашли в Ивановке. Фото: Сами Керо / HS

Остатки старой Лады. Фото: Сами Керо / HS

Виктория Дашко размышляет – а можно ли вообще горевать о чём-то материальном, если семья жива и здорова?

В газетах в основном пишут о тех, кому очень плохо. У Виктории всё хорошо: отец, мать, муж и 12-летняя дочь невредимы.

Но имущество утрачено.

Украина полна подобных историй. Цена войны высока для всех. Но особенно – для тех, кто жил под оккупацией.

Дом семьи Дашко был построен всего три года назад. Красивое здание с двухскатной крышей стоит около грунтовой дороги. В пристройке планировели обустроить сыроварню.

Дом был настоящей мечтой. Сначала сбывшейся, а потом – разрушенной.

Семье Дашко удалось сбежать из Ивановки через месяц после начала оккупации. После этого в их дом вселились российские солдаты.

“Мы вложили в дом все наши сбережения”, рассказывает Виктория.

”Мы строили его 10 лет. Продумали все обои и все оттенки.”

Сейчас весь интерьер разрушен. Обитавшие в доме русские всё поломали, жили как звери, говорит хозяйка. На дверце холодильника – следы от пуль. В углу – чьи-то испражнения. Уличный туалет взорван.

Хорошо хоть стены целы. Правда, одни только большие окна разбитого крыльца стоят полторы тысячи евро, вздыхает Дашко.

Это много: заработная плата офисного работника в этих краях – меньше 200 евро в месяц.

В стене пристройки есть дыра размером с баскетбольный мяч. Фото: Сами Керо / HS

Жившие в доме россияне вытащили вещи из шкафов и разбросали их по полу. Фото: Сами Керо / HS

Когда пришли русские – они перерыли весь дом. Забрали овощи и консервы, а детскую одежду выкинули из шкафа на пол.

Семья Дашко могла лишь смотреть на это со стороны.

“Представляете! Они радовались, когда нашли в доме канистры с водой. И недоумевали – как у жителей маленького украинского села мог быть кондиционер. По их мнению, это – роскошь.”

Русские забрали кроссовки, мужскую одежду и даже мигающие заячьи ушки дочери. Взяли инструменты и стройматериалы.

“Солдаты выглядели как старые алкоголики, а не как профессиональные военные. Они стащили у нас практически всё.”

Почти, да не всё! Голос Дашко становится практически ликующим, когда она произносит следующую фразу: наш Ниссан им не достался!

Белый, блестящий, только что отполированный Nissan Murano стоит у дороги. Там, где Виктория только что припарковалась. Любимец всей семьи, купленный всего около года назад. За него заплатили больше 22 000 евро. Для Дашко это огромные деньги.

Когда началась война и русские заняли Ивановку, супруги решили разобрать автомобиль. Они сняли колёса и закопали их на заднем дворе. Потом спрятали ключи и попросили отца Виктории открутить некоторые детали двигателя, чтобы машину нельзя было завести. Всё, что открутили, спрятали в саду.

Во дворе осталась только старая синяя “Лада”, вторая машина в семье. То, что осталось от Ниссана – схоронили в гараже.

“И поэтому эти идиоты не смогли прихватить наш Ниссан! Забрали только эту, старую. Она 1980-х годов выпуска.”

Сосед рассказывал, что видел, как на синей Ладе семьи Дашко россияне катались по деревне. К капоту был прикреплён пулемёт, из которого солдаты беспорядочно стреляли по сторонам.

Неделю назад остатки автомобиля нашли в паре километров от дома.

Из Финляндии война в Украине порой кажется своего рода футбольным матчем. Мы радуемся успешным контратакам украинских войск и немного удивляемся, почему сами украинцы воспринимают это слегка иначе.

Но когда ты находишься непосредственно на месте, то понимаешь, что причина – это военные будни. Например, Виктория Дашко по-прежнему опасается, что русские могут вернуться. А ещё – что повсюду мины, и даже в собственный двор заходить нельзя.

Трудно торжествовать, когда небо по-прежнему постоянно гудит. Даже если на фронте дует попутный ветер, жизнь всё равно пошла кувырком. И так будет продолжаться ещё долго.

У многих нет работы, всё в дефиците. У некоторых русские забрали даже мебель. В масштабах всей войны это мелочи. Но для обычных людей они имеют значение.

Например, на заднем дворе отца Виктории Виталия стоят пустые загоны для скота. Раньше здесь было полно коз, куриц и уток. Был даже бык, но их всех съели во время оккупации.

“Кто первым нашёл – тот и съел. Собаки за ними тоже охотились”, говорит Виктория.

Их собака по кличке Алекс теперь стала рычать на людей. Русские солдаты слишком плохо с ней обращались. Отец вместе с женой жил в основном в подвале, там казалось безопаснее.

Осенний вечер опускается на двор как занавес. Посреди двора в лучах солнца – остатки прицепа: по обычному фермерскому хозяйству зачем-то палили из танка. От удара прицеп отлетел метров на 50.

“Хм”, только и говорит Виталий, глядя на свой прицеп.

Алекс теперь весьма агрессивен и подозрительно относится к незнакомцам. Фото: Сами Керо / HS

Трактор Виталия, из которого россияне высосали топливо. Фото: Сами Керо / HS

“Русские высосали дизель из бака садового трактора. Я тогда кричал им из окна, что вы же вродек как вторая армия мира. Должно быть стыдно отсасывать топливо из сельского трактора.”

Россиянин занервничал и выстрелил в воздух. Виталий был доволен. Приятно выплеснуть свой гнев.

Во время оккупации Ивановка жила так, как приказывали русские. На улицу разрешалось выходить только в светлое время суток и обязательно – с белой повязкой на рукаве. Можно было перекинуться парой слов с соседями, но если на дороге показывался военный патруль – лучше всего скрыться из виду.

Русских солдат было сотни. Но на деревенской дороге они дежурили не всегда. Порой случалось, что солдаты получали приказ что-нибудь раздобыть, после чего они начинали ходить по домам. Еда есть? Моющие средства есть? Зимняя одежда есть?

Иногда им приходилось топить баню.

Русские вели себя агрессивно. Правда, били в основном только тех, у кого находили спрятанные телефоны.

Виктория Дашко говорит, что коммуникацией с русскими занимался в основном её муж. 12-летнюю дождь родители предпочли спрятать. Ходили слухи об изнасиловании в соседнем селе.

“Мы старались быть максимально нейтральными во всех отношениях. Но бунтовали по-своему. Когда русские просили телефоны, мы давали им старые, а новые прятали.”

С помощью своего телефона Дашко постоянно сообщала украинским войскам о местонахождении противника. Мобильная связь работала плохо. Но Виктория ездила на велосипеде и когда находила место с уверенным приёмом, отправляла украинцам скриншоты карт с помощью мессенджера Сигнал.

Это было очень опасно, но она чувствовала, что нужно делать именно так.

“Я всегда брала с собой термос и говорила, что еду к сестре за молоком. За уличным туалетом сестры – если поднять руку – телефон часто подключался к сети. Я всё время думала, что меня вот-вот увидят снайперы. Но продолжала это делать.”

В первые дни войны, ещё в феврале, Виталий прикрепил к стене своего дома сшитый из сатина украинский флаг. Он всё ещё там.

В начале войны Виталий сделал русским “стену для селфи”. Фото: Сами Керо / HS

“Думал, это будет что-то вроде стены для русских селфи. Но они не фотографировались.”

По оценке Виктории Дашко, для полного восстановления дома потребуется зарплата минимум за пять лет. На задний двор выходить нельзя, там могут быть мины.

И всё-таки она не собирается отчаиваться. Ведь жизнь продолжается. Да, она сложнее, чем раньше. Но она продолжается. В один прекрасный день Украина победит в этой войне, уверенно говорит Виктория.

Виктория Дашко сейчас без работы. Семья планирует отремонтировать дом. Главное, чтобы в Ивановке наконец появились вода и электричество. Фото: Сами Керо / HS

Семья сейчас постоянно занимается мелкими нормальными делами посреди абсолютно ненормальных будней.

Убегая из дома во время оккупации, они сначала посмотрели через дорогу, чтобы убедиться, что нет русских, а потом прокрались по раскисшей тропинке, которая начиналась за соседним участком. И прошли по ней 15 километров.

Тащили на себе свои запасы и постоянно боялись, что кто-нибудь начнёт стрелять. С собой были четыре сумки с самыми ценными вещами. Такими как кожаная куртка и шуба, а также набор документов.

А ещё – клетка с хомячком дочери.

“Мы очень довольны, что хомяк уцелел в этой войне. Купили ему друга, морскую свинку.”

Статья впервые опубликована 13.10.2022.

Suomenkielisen artikkelin voi lukea täältä.